Из Константинополя, что пал под натиском турок, я принесла в Москву не только титул и реликвии. Принесла память о величии Второго Рима, который теперь должен был возродиться здесь, среди снегов и берез. Мой муж, Иван Васильевич, князь московский, слушал мои рассказы о церемониях и законах, о мраморе и фресках. В его глазах я видела не просто любопытство, а жажду. Жажду сделать свое государство не просто сильным, а истинно царственным, наследником имперской славы.
Здесь, на севере, все было иным. Суровым. Бояре смотрели на мои обычаи с подозрением, шептались за спиной. Но каменные стены Кремля, что начали расти по моему совету, уже говорили на языке вечности, понятном мне. Успенский собор, возведенный итальянским зодчим, — это был мой тихий ответ павшему Софийскому собору. Здесь, под этими новыми сводами, Русь постепенно сбрасывала с себя долгое унижение ордынского ига. Я наблюдала, как мой супруг перестал платить дань, как разорвал ханскую грамоту. Это была не только его победа. Это был первый шаг к тому, чтобы Москва осознала себя Третьим Римом.
А потом появился он — мой внук, Иван. Ребенок с глазами, полными тревожного огня, которого я не успела уберечь от дворцовых интриг и раннего сиротства. Я учила его грамоте, рассказывала о его предках — и византийских, и московских. В его характере я с трепетом узнавала и нашу, палеологовскую, горделивую несгибаемость, и жестокую решительность его деда. Я заложила в него идею богоизбранной власти, самодержавия, не знающего предела. Что вырастет из этого семени — святую державу или опричнину? — я уже не узнала.
Моя история — это история моста между двумя мирами. Я пришла с пепелища одной империи, чтобы помочь заложить фундамент другой. И видела, как из грубой силы княжества рождается сложная, грозная и великая государственность. Иногда мне кажется, что дух Византии не погиб. Он лишь переселился в эти бескрайние леса, облекся в собольи шубы и заговорил на языке, где славянская основа сплелась с греческими и латинскими понятиями о власти. И двойной орел, что парил над моим родным городом, теперь смотрит на восток и на запад с герба московского государя.
